Россиянка показала, как живёт пожилая ненка в чуме под Салехардом, где вместо крана — вода из ручья, а вместо санузла — туалет в роще. Российская тревел-блогер Елена Лисейкина отправилась в Ямало-Ненецкий автономный округ и в окрестностях Салехарда навестила пенсионерку Тамару, коренную ненку, которая, несмотря на возраст и наличие благоустроенной квартиры в городе, сознательно остаётся в тундре. В своём блоге «Путешествия с фотокамерой» на платформе «Дзен» она описала этот уклад короткой, но ёмкой фразой: «вода из ручья и туалет в роще».
По словам Лисейкиной, чум Тамары стоит в лесотундре, недалеко от Обской губы. Это пространство низкорослых деревьев, мха и карликовых кустарников, где горизонт почти не ограничен, а ветер свободно разгуливает большую часть года. Жилище расположено вдали от дорог и населённых пунктов, но добраться туда всё же можно: летом и осенью — на внедорожнике, зимой — на снегоходе. Именно такие места всё чаще становятся объектом интереса для тех, кто выбирает нестандартные экскурсии по Ямалу и жизнь в чуме под Салехардом, чтобы увидеть быт оленеводов без декораций.
Тревел-блогер подчёркивает, что жилище Тамары устроено по классическим канонам кочевого дома народов Крайнего Севера. Летом чум обтягивают плотным брезентом — он спасает от ледяного ветра, проливных дождей и назойливой мошкары. Зимой покрытие меняют на оленьи шкуры: многослойный «панцирь» из выделанной кожи удерживает тепло даже в 40-градусные морозы. Однако через несколько лет шкуры неизбежно изнашиваются — их разъедает ветер, снег и резкие перепады температур. Как отмечает Лисейкина, любая трещина в таком климате быстро превращает дом в промёрзшую палатку, где тепло улетучивается за считанные минуты.
Внутреннее пространство чума предельно рационально и подчинено одной идее — всё должно быть мобильным. В центре расположена печка-буржуйка: на ней готовят еду, кипятят воду, сушат одежду и обувь, она же служит основным источником тепла. Вдоль стен разложены тюфяки, заменяющие кровати, рядом стоит низкий стол и несколько табуретов. Полог отделяет спальное место, создавая немного уединения. У входа — нехитрый рукомойник и хозяйственная мелочь. Шкафов, громоздких комодов и привычных «стенок» тут нет: каждая вещь должна легко упаковываться и переезжать вместе с хозяевами на новое стойбище.
Рядом с чумом — просторный загон для оленей, от которых здесь зависит буквально всё. Олени дают мясо, шкуры, сырьё для одежды, тянут упряжки и обеспечивают мобильность семьи. Без них жизнь в таких широтах практически невозможна. На стоянке живут и несколько собак. Тамара держит их не для компании: животные пасут стадо, помогают в дороге и служат живой сигнализацией — первыми реагируют на приближение хищников или незнакомцев. Лисейкина подчёркивает: это не «домашние любимцы» в городском понимании, а полноценные рабочие помощники.
Особенно впечатляет то, что у Тамары есть альтернатива — полноценная квартира в Салехарде и дети, которые готовы забрать её к себе. В городе её ждут центральное отопление, горячая вода, ванная, лифт и магазины в шаговой доступности. Тем не менее пенсионерка год за годом возвращается в тундру и называет именно её своим домом. По словам путешественницы, пожилая ненка в городе чувствует себя временной постоялицей: стены давят, окна выходят на чужие балконы, а за стеной — чьи-то голоса и шаги.
Тамара объясняет: город для неё — «чужая» среда, где всё кажется ненастоящим. В тундре же — «своё»: привычный вой ветра, скрип снега под ногами, лай собак, звяканье упряжек и бескрайнее небо. Здесь она не ощущает границ: можно выйти из чума и идти до горизонта, не встретив ни заборов, ни подъездов. Ощущение свободы, по её словам, не заменить никакими батареями, лифтами и горячими кранами.
Фраза «вода из ручья и туалет в роще», которой блогер передаёт повседневную реальность, на деле описывает глубокий разрыв между городской и тундровой жизнью. Вода здесь не льётся из-под крана. Её набирают в ближайшем ручье или речке, зимой — топят снег и лёд, потом хранят в канистрах и вёдрах. Любую стирку или даже простое мытьё посуды приходится планировать: сначала дойти до источника, привезти воду, нагреть её на буржуйке, а после — вынести использованную обратно на улицу. То, что у горожан занимает секунды, здесь превращается в цепочку трудоёмких действий.
Туалет, вынесенный в небольшую рощицу, тоже диктуется суровой реальностью лесотундры. В условиях вечной мерзлоты, нестабильных грунтов и сильных морозов строить капитальную канализацию и привычный санузел — задача крайне затратная и зачастую бессмысленная. Местные жители используют лёгкие деревянные будки или просто выделенные места в леске, которые при необходимости легко перенести или разобрать. Для человека из мегаполиса подобный быт может показаться «дикостью», но для кочевых народов это естественное, привычное и экологичное решение.
Лисейкина признаётся, что в чуме особенно остро чувствуешь зависимость от погоды. В городе можно позволить себе не обращать внимания на метель за окном, но в тундре сильный ветер или резкое похолодание мгновенно влияют на планы. Метель может на несколько дней отрезать дорогу в Салехард, сильный мороз — заставить экономнее расходовать дрова и топливо, а резкая оттепель — превратить окрестности в вязкую кашу, по которой не пройдёт ни машина, ни упряжка. Каждое решение — когда топить буржуйку, когда отправляться за продуктами, когда менять место стойбища — напрямую зависит от капризов погоды и состояния снега.
Именно такой уклад — без глянца и декораций — всё чаще привлекает путешественников, которым наскучили стандартные туры и пляжный отдых. Люди, выбирающие арктический туризм в России, всё чаще присматриваются к форматам, где можно не только увидеть природные красоты, но и познакомиться с культурой коренных народов. Неудивительно, что набирают популярность арктический туризм в России туры на Ямал, где в программу включают посещение чумов, знакомство с бытом оленеводов и участие в традиционных занятиях, вроде разделки рыбы или ухаживания за упряжкой.
Для жителей крупных городов такие поездки становятся возможностью вырваться из привычного информационного шума. Многие туроператоры предлагают туры в Салехард и Ямал из Москвы с перелётом, трансфером и готовой программой, включающей выезды на стойбища. Участникам показывают, как устроен чум, чем питаются семьи в тундре, как заготавливают мясо и рыбу, где хранят запасы, как следят за погодой и планируют перекочёвки. Нередко гостям дают возможность переночевать в чуме, чтобы хотя бы на одну ночь оказаться в тех самых условиях, где «вода из ручья и туалет в роще» — не экзотика, а норма.
Отдельным направлением становятся этнические туры к ненцам в тундру: цена таких поездок может показаться высокой, но сюда входит сложная логистика, аренда снегоходов или вездеходов, обеспечение безопасности и участие местных семей, которые открывают свой быт для приезжих. Туристы учатся ставить чум, пробуют традиционные блюда, катаются в оленьих упряжках, слушают истории старейшин о том, как менялась тундра за последние десятилетия. Для многих встреча с такой жизнью становится сильным эмоциональным опытом — особенно когда видишь, что пожилые люди, как Тамара, сознательно предпочитают тундру городскому комфорту.
Не менее притягательным фактором являются природные явления, которые невозможно увидеть в средней полосе. Туры по России северное сияние Ямал позволяют совместить знакомство с культурой коренных народов и наблюдение за сиянием в одном из самых выгодных регионов по широте и уровню засветки неба. Ночь в чуме, когда над тундрой вспыхивают зелёные и розовые полосы северного сияния, часто становится главным воспоминанием путешествия. Многие рассказывают, что именно в такой момент особенно ясно понимаешь, почему люди, выросшие здесь, не хотят менять это небо ни на какие городские огни.
Экскурсии по Ямалу чум жизнь оленеводов всё чаще включают не только любопытные факты, но и разговоры о том, какие вызовы несут климатические изменения, промышленное освоение Арктики и отток молодёжи в города. Гиды и сами жители делятся сомнениями: удастся ли будущим поколениям сохранить кочевой уклад или же он постепенно станет лишь частью музейной экспозиции? История Тамары на этом фоне звучит как напоминание о том, что традиционный образ жизни пока ещё не ушёл в прошлое — он продолжается здесь и сейчас, в конкретном чуме недалеко от Салехарда.
Материалы о подобной повседневности всё чаще появляются в блогах и медиа, подогревая интерес к северным регионам и этнотуризму. Рассказы о женщинах вроде Тамары — не декоративных «героинях буклетов», а реальных хранительницах кочевой культуры — становятся важной частью того, как современный путешественник воспринимает Арктику. На этом фоне растёт и интерес к форматам, где можно безопасно и бережно соприкоснуться с настоящей тундрой, а не с её стилизацией. Поэтому всё больше людей, планирующих поездки по стране, помимо моря и гор, рассматривают и такие маршруты, как туры на Ямал и знакомство с жизнью в чуме под Салехардом.
История, которую привезла Лисейкина с Ямала, показывает: для кого-то счастье — это горячая вода в кране и лифт до нужного этажа, а для кого-то — хрустящий снег под ногами, ветер с Обской губы и скромный чум, в котором всё подчинено одному правилу: жить в согласии с собой и с тундрой. Именно это ощущение внутренней свободы и верности корням делает судьбу Тамары символом того северного мира, который ещё можно успеть увидеть не в музеях, а в реальной жизни.