Тревел‑блогер и фотограф Елена Лисейкина несколько дней жила в стойбище оленеводов в северной тундре и убедилась: там, где для горожан начинается экстремальный холод, местные говорят, что «минус 30 — уже почти тепло». Короткая поездка превратилась для неё не только в профессиональную съемку, но и в глубокий опыт переосмысления привычного комфорта и представлений о нормальной жизни.
Елена провела в стойбище четыре дня, практически не вылезая из реальности кочевников: бескрайняя белая тундра, резкий ветер, хрустящий наст под ногами и ни одного привычного городского звука. Она наблюдала, как семья оленеводов ведёт обычный для себя день — без выходных, с раннего утра до позднего вечера, в условиях, где минус 40–50 и отсутствие связи считаются частью нормального уклада.
Домом для кочевников служит чум — традиционное конусообразное жилище площадью около сорока «квадратов». Внутри продумано всё до мелочей, но без излишеств: по полу расстелены оленьи шкуры, они же заменяют кровати, матрасы и тёплые одеяла. Спят прямо на этих шкурах, плотно укрываясь, чтобы пережить полярный холод. От привычной квартиры остаются разве что несколько бытовых мелочей — металлическая посуда, печка, ящики с продуктами.
Тема удобств в стойбище почти не существует. Туалет — это сугроб в ста метрах от чума. Никаких домиков, перегородок или освещения; ночью в пургу даже короткий выход по нужде превращается в испытание, особенно для непривычного человека. Но для тех, кто родился и вырос в тундре, такая «санитарная зона» — обыденность, о которой не спорят и не жалуются.
Особенно сильно Елена ощутила ощущение одиночества и изолированности. До ближайших соседей — десятки километров по снежной пустыне, и это не образное выражение, а повседневная география оленеводов. Для горожанина расстояние до людей считается подъездами и кварталами, для тундровиков — дневными переходами на снегоходе или упряжке. Там, где нет дорог, больниц и магазинов, ясно понимаешь, насколько далеко любая помощь.
Уже к четвёртому дню путешественница почувствовала, насколько утомителен этот образ жизни. Организм, не привыкший к постоянному холоду и сырости, протестует, а мозг настойчиво рисует картины горячей ванны, мягкой кровати и одежды без запаха дыма. То, что в городе воспринимается как минимальный стандарт, в тундре превращается в недостижимую роскошь. После возвращения домой, признаётся Елена, она иначе смотрит на горячую воду из крана и плотные шторы на окнах.
Лисейкина поинтересовалась у хозяйки чума, почему семья не перебирается в Надым, где у них есть благоустроенная квартира. В городе — школы, больницы, магазины, стабильное отопление и интернет. Ответ женщины был прост и жёсток: их настоящая жизнь — среди оленей и снега. Переезд означал бы отказ от уклада, который передаётся детям и внукам, от кочевого хозяйства, роду занятий и идентичности. Городская квартира — запасной аэродром, а не мечта.
Роль женщины в тундровом быту Елена называет ключевой и изнуряющей. На хозяйке держится всё, что связано с выживанием внутри чума: готовка, уход за детьми, поддержание тепла и чистоты, помощь мужчинам по хозяйству. Формула «её задача — подавать еду» скрывает за собой бесконечный цикл — растопить печь, растянуть шкуры, сварить мясо, помыть котлы, согреть чай, встретить уставших мужчин, собрать всё заново. И так каждый день, при любом ветре и температуре.
Кочевая жизнь опирается на строгие обычаи, о которых приезжему лучше узнать сразу. Елена рассказывает, что, например, нельзя обходить чум сзади. В этой зоне стоят священные нарты с фигурками семейных духов и идолов. Это сакральное пространство, принадлежащее мужчинам и их предкам, и появление там женщины или гостя считается серьёзным нарушением. Для местных это не просто «правило приличия», а часть мировоззрения.
Отношение к погоде у оленеводов совсем не такое, как у жителей средней полосы. Там, где в большинстве регионов при минус 30 люди стараются не выходить из дома без крайней необходимости, в тундре при такой температуре могут работать, пасти стадо, чинить упряжки и ездить между стойбищами. По словам Елены, местные объясняют: пока нет свирепого ветра, мороз переносится терпимо. Настоящее испытание начинается, когда термометр опускается к минус 40–50, а порывы ветра обжигают лицо за считаные минуты.
Помимо быта, блогер отмечает эмоциональное влияние тундры. Нет пробок, торговых центров и бесконечных уведомлений в телефоне — только ветер, скрип снега, оленьи упряжки и несколько людей, с которыми делишь день и ночь. Такой формат жизни воспитывает выдержку, умение рассчитывать на себя и доверять лишь самым близким. Лишённость внешних развлечений делает семейное общение и совместный труд главным содержанием дня.
Рацион стойбища полностью подчинён климату. Основу питания составляет оленье мясо в разных видах, жирные бульоны, супы, сытные каши. Это «топливо» помогает организму держать тепло и не сдавать позиции при многодневном морозе. Свежих овощей и фруктов почти не бывает — их заменяют консервы, соленья, крупы и долгосрочные заготовки. По словам Елены, в таких условиях тарелка горячего супа или чая с кипятком превращается в настоящий ритуал, который возвращает силы и настроение.
История Лисейкиной показывает, почему всё больше людей интересуются форматами вроде «этнический туризм в тундру с проживанием в стойбище». Одно дело — увидеть на экране оленью упряжку и снежные просторы, другое — проснуться в чуме, услышать, как скрипят полозья нарт за тонкими стенками, и самому выйти в ночную тьму при минус сорока. Для тех, кто готов рискнуть комфортом ради ярких впечатлений, такой опыт даёт гораздо больше, чем стандартный отпуск.
Интерес к северу подогревают и специализированные программы: сегодня можно организовать тур на север к оленеводам с проживанием в настоящем стойбище, знакомством с укладом кочевников и выездом на оленьих упряжках. Чаще всего такие поездки проходят зимой и ранней весной, когда тундра особенно сурова и красива. Организаторы заранее предупреждают туристов о сложных погодных условиях, минимуме удобств и необходимости быть физически и психологически готовыми к испытаниям.
Особую популярность набирают туры к оленеводам зимой из Москвы: участники за один перелёт попадают в иную реальность — из мегаполиса с многополосными трассами в мир, где по-прежнему важны звёзды, направление ветра и поведение оленей. Такие маршруты часто включают несколько дней в городе для адаптации и инструктажей, а затем — выезд в тундру, где гостей принимают реальные кочевые семьи. Это не «декорации», а живой, трудный, но настоящий быт.
Для тех, кто хочет не просто заглянуть в чум на пару часов, существуют более глубокие экскурсии в тундру к кочевникам с проживанием. Гостей учат надевать теплую национальную одежду, объясняют правила поведения в стойбище, знакомят с табу и ритуалами. Можно помочь по хозяйству, поучаствовать в уходе за оленями, попробовать традиционные блюда. Такой формат помогает почувствовать, что значит жить в условиях, где каждый лишний предмет нужно везти на себе или на нартах, а любая ошибка может дорого стоить.
Неудивительно, что путешествие в Ямало-Ненецкий автономный округ туры всё чаще выбирают те, кто устал от шаблонных курортов. Север даёт совсем иные эмоции: здесь важны не шезлонги и «всё включено», а умение смотреть, слушать и принимать чужую культуру без попытки переделать её под себя. Люди возвращаются оттуда с чувством уважения к оленеводам, которые годами выдерживают то, что горожанину кажется невозможным.
Опыт Елены Лисейкиной — не только впечатляющий рассказ о суровом крае, но и напоминание: пока одни спорят о температуре в офисе и качестве Wi‑Fi, другие продолжают кочевать по тундре, растят детей в чумах и считают минус 30 поводом немного расслабиться. Для тех, кто задумывается о поездке и хочет прочитать живые впечатления очевидца, полезным будет её рассказ о жизни в стойбище оленеводов при сорокаградусном морозе, где холод, быт и традиции показаны глазами человека из большого города.